Москва, Июль 22 (Новый Регион, Ольга Донникова, Арина Морокова) – Бездождливый июль и засуха вселяют определенные надежды в участников политического процесса РФ. Возможно, уже осенью страна стряхнет с себя политическую апатию и сформулирует какие-то претензии к власти. Об этом заявил известный «левый» политолог, кандидат политических наук Борис Кагарлицкий. В интервью «НР» он рассказал о кризисе «левого движения» в России, о непотопляемости акционерного общества «Зюганов и партнеры», о перспективах кандидата в президенты Лимонова и возможной осенней активности трудящихся. Приятного чтения.
«Новый Регион»: Говорят, политическая жизнь в России то ли умерла, то ли замерла. Что вы думаете об этом?
Борис Кагарлицкий: Да, это справедливое утверждение. Надолго ли – большой вопрос. Впрочем, иногда она (политическая жизнь) даже просыпается. Политика проснулась в 2005 году – на месяц, на полтора-два в связи с волнениями январскими, когда была так называемая «революция бабушек». Политика возобновилась, а потом снова впала в летаргический сон.
Не исключаю, что засуха очень сильно повлияет на политическую жизнь. Так, в стране пожгло огороды. Частные земельные участки. У нас на сайте «Рабкора» Андрей Ляпин еще год назад писал: «Овощеводство – это наше все, в стране не может быть революции, пока есть овощи». Но сейчас не будет овощей. Не знаю, будет ли революция, но я точно знаю, что жизнь без них будет немножко другая.
«НР»: Могут ли в таких условиях появиться новые лидеры?
Б.К.: Да, могут, но лидеры не могут появиться там, где нет движения. Если нет масс, нет и лидера. Лидер – тот, кто кого-то за собой ведет, представляет.
Если мы не видим массы людей, которых кто-то мог бы возглавить, чьи интересы или волю можно было бы выразить, лидеры – в лучшем случае самозванцы.
Развитие экономического кризиса, конечно, приведет к тому, что появятся новые лидеры, но в той мере¸ в которой появятся массовые общественные движения, политические активисты.
«НР»: Усилится ли в этой связи давление на оппозицию?
Б.К.: Давление власти на оппозицию связано не только с тем, что власть ее боится. Когда был первый Марш несогласных в Москве, я увидел потрясающую вещь – всем омоновцам выдали новые бронежилеты и, кажется, даже пошили новую форму.
Конечно, давление оправдано, ведь нужно, чтобы у омоновцев были новые бронежилеты, у милиции – новая форма, чтобы люди получали премии и продвижения по службе, и в центре «Э» сотрудники могли отчитаться о своей деятельности, получали возможность в Краснодар ехать в летний лагерь. Иначе люди останутся без работы или по крайней мере без нового бронежилета.
«НР»: К оппозиции претензии те же, что и к власти. Несменяемость лиц, консервативность методов. Вот, когда, например, уйдет Зюганов?
Б.К.: Лица во власти меняются даже чаще, чем лица в оппозиции. Так или иначе президента у нас все-таки поменяли, правда, внутри своей же команды, но они нашли замену. Но за это время ни один лидер оппозиционных структур или партий не сменился. Т.е. у нас в этом смысле оппозиция консервативнее власти.
Но отчасти это поощряет и сама власть, потому что ее устраивают эти хорошо знакомые лица, безобидные, безопасные, и понятно, что с ними делать.
Я думаю, этим довольна власть, естественно, и лидеры оппозиции, которые давно не претендуют на власть и ни с чем по большому счету не борются.
Сложилась такая ситуация, когда все довольны,– те, кто находятся в политической тусовке, в политическом классе, все друг друга дополняют очень хорошо. Все, кроме какой-то части населения.
Власть вынуждена хоть как-то на процессы, происходящие в стране, реагировать – с опозданием, не всегда адекватно, но реагировать. А вот оппозиция находится в совершенно идеальной ситуации, когда можно и не реагировать, потому что с них ничего не спрашивают, на них никакой ответственности нет.
В этом смысле быть деятелем парламентской оппозиции у нас очень удобно.
Поэтому ответ на вопрос: «Когда уйдет со своего поста Зюганов?», – никогда. Другое дело – что у него за пост и кому он нужен. Если мы имеем в виду КПРФ как партию, которая является своего рода закрытым акционерным обществом «Зюганов и партнеры», то там председатель и не уходит, пока сам не захочет.
А если мы имеем в виду коммунистическое движение, то здесь ситуация более сложная. Мы это видели по «ленинградскому делу», по нынешнему «московскому», когда возник конфликт между Зюгановым и его же собственными партийцами. Там, где есть более сильные организации, возникает конфликт между президиумом ЦК и местными лидерами, активистами партии. Почему? Они хотят заниматься политикой, какой-то общественной деятельностью, а это никому на более высоком уровне не нужно.
Ответ на вопрос – что должно случиться, чтобы Зюганов ушел, – очень простой – должна возникнуть новая левая организация или оппозиционная, коммунистическая. Я не знаю, как она будет называться. Но должно возникнуть в этом условно говоря лево-оппозиционном фланге некое новое политическое движение, которое просто обойдется без Зюганова. В ином случае Зюганов останется на своем месте и никто ничего не сможет сделать.
«НР»: Смогут ли левые договориться и выставить одного кандидата в президенты? Или снова будет Зюганов?
Б.К.: Зюганов не будет кандидатом в президенты от левых. На сегодняшний день он представляет самого себя, причем это, как ни странно, не так уж мало. Потому что за ним есть определенные структуры, ресурсы. И то самое закрытое акционерное общество «Зюганов и партнеры» само по себе является участником политической игры в России, в Думе по крайней мере.
Зюганов имеет определенный вес в Думе и политической игре. И он будет баллотироваться, при любом раскладе. Другой вопрос, что он не будет представлять левых, оппозицию, политическое движение – он будет представлять себя.
«НР»: Возможен другой кандидат от «левых»?
Б.К.: Возможен при двух условиях. Если будет наблюдаться рост социальных движений, протестов, на этой волне можно выдвинуть нового кандидата. И за ним не обязательно должна быть партия. И это вопрос не законодательства. Если имеется реальная общественная сила, то она сама продавит и защитит свои права. Попросту говоря, если левые могли бы организованно поднять 50-60-70 тысяч человек, то не принципиально, хотела бы власть регистрировать такую партию или нет. Если есть столько активистов, то вы заставите партию зарегистрировать. Если их нет, тогда вы предоставлены на милость властей.
На сегодняшний день не принципиально, смогут ли левые выдвинуть единого кандидата. Даже если мы увидим, что ряд левых лидеров, идеологов и политиков договорились, этот кандидат не будет народным. Он опять же будет представлять эту группу товарищей. А вот если будет массовый подъем движений, не только левых – социальных, профсоюзов, – тогда опять-таки не так важно, договорятся ли между собой лидеры. Потому что фигура, которая будет поднята этой волной, автоматически станет народным оппозиционным кандидатом.
«НР»: Как расцениваете кандидата Лимонова?
Б.К.: Лимонов – очень удобный кандидат для власти. Почему? Он эффектен, скандален и никогда не может победить, потому что даже если он этого искренне хочет, то очень смутно представляет себе, что такое политика. Лимонов играет некий спектакль, в котором он сам – главный герой, режиссер и сам же – главный зритель.
Спектакль может быть очень красивым, но он не будет фактом политики.
Парадокс в том, что, скажем, если бы был серьезный оппозиционный кандидат на левом фланге, не такой как Зюганов или Лимонов, это абсолютно не значило бы, что он победит. Но серьезный кандидат заставил бы власть с собой считаться, это стало бы фактом политики. Даже в случае проигрыша он бы повлиял своим участием в избирательной борьбе на повестку дня государства.
Попросту говоря, власть побеждает на выборах, кандидат от партии власти в очередной раз сохраняет или получает свой пост, но должен считаться с тем, что достаточно большой процент людей в стране выразил поддержку какой-то другой политике.
И кандидат Зюганов, и кандидат Лимонов в этом смысле ничего не изменят, потому что за ними нет той политики, которая могла бы заставить власть с собой считаться. Все остается по-старому.
Госдумой РФ правит «какой-то Тараканище» 
