Киев-Севастополь, Июнь 17 (Новый Регион, Андрей Яницкий) – Музыканты из ансамбля «Куклы Клауса» начинали играть в Севастополе в 1995 году, а через 10 лет доигрались до украинской столицы. Сейчас их знают скорее как киевских исполнителей. Тем не менее, на последнем выступлении в одном из клубов украинской столицы зрители затянули гимн «Легендарный Севастополь». Сами же музыканты песню собственного сочинения о городе-герое завершили призывом «Да здравствует Республика Крым!». Несмотря на это, «Куклы Клауса» абсолютно аполитичны, а некоторые из участников коллектива даже работают на студии, где занимаются озвучкой лент на украинский язык.

В группе – пятеро, но на встречу с корреспондентом РИА «Новый Регион» пришли только басист Боб и фронтмен группы Киса (музыканты не захотели называть свои полные имена). За кадром остался директор команды Юрий. Время от времени он молча подливал коньяк в наши бокалы.

«Куклы Клауса» на концерте в Киеве

Боб: У меня просьба. Называйте нас «ансамбль», а не «группа»! Что такое «группа»? Группа лиц каких-то. Вот «ансамбль» – это правильное слово. Это сочетание, это союз нескольких инструментов. Сами по себе они ничего не значат.

«НР»: Договорились. Ваш ансамбль в Киеве образовался?

Боб: Мы в детстве еще перезнакомились все, в Севастополе.

«НР»: Общий двор, школа…

Киса: Общая больница! Мы лежали на детском комплексе на 5 км. В одной палате. Так и подружились.

Боб: А дебют наш случился в 1995 году. Когда товарищ Мирон устроил концерт «Весёлый дестрой-2» в кинотеатре «Дружба».

Это, кстати, сильно отличалось от того, что происходило на сценах в других городах Крыма. Если в Симферополе все концерты были тихие, камерные, то в Севастополь попадаешь – и в шоке. Панки какую-то х**ню шпарят со сцены в самом центре города! И чем громче, тем лучше. Помню, еще у самого Мирона группа была такая Red Balls Holly Pukish.

«НР»: Ну, а на последнем концерте в Киеве у вас на «разогреве» играла группа «Целлюлит»…

Боб: Ооо, это наши большие друзья. Спасибо им.

«НР»: Потом дружно в Киев переехали?

Боб: Как-то каждый сам по себе переехал. Поступали тут в университеты. В основном учились в Киевском национальном университете театра, кино и телевидения им. Карпенко-Карого.

Киса: Это абсолютно анархический вуз, и этим он нас просто пленил.

«НР»: Говорят, вы там на студенческих пьянках даже гимн Севастополя регулярно пели. А на концертах не поете. Почему?

Киса: Так это же святое, это только для души. На концертах мы свои песни поем.

На концерте в Киеве

«НР»: Не «парило» вас учиться на украинском?

Киса и Боб вразнобой:

– П***ец как парило!

– Вообще не парило ни х*я.

Киса: У нас вообще были такие волшебные справки, что мы не учили в школе украинский. И поступали мы по этой справке, и потом когда учились, нам делали скидку.

Боб: Помню, как сдавал вступительные. Сижу в аудитории с кучей народу. Уже распечатывают конверт с изложением. И тут влетает тетечка и кричит: кто тут русскоязычный звукорежиссер? Оказалось, что я один такой из двух потоков.

Киса: А нас было шестеро. И у нас тоже смешная история была: выходит замечательная администратор университета Ирочка к абитуриентам и говорит: все – в пятнадцатую аудиторию, а русские – к стенке… (хохочут).

Творчество музыкантов пока не кормит, поэтому у каждого есть основная работа. Киса пишет сценарии и трудится режиссером на одном из телеканалов, а Боб работает на студии звукозаписи, специализирующейся на украинском дубляже зарубежных кинофильмов. Ничего против украинской озвучки живущие в Киеве севастопольцы не имеют. «Этот язык так долго угнетали, что теперь ему нужно дать время, чтобы стать сильнее», – говорит Киса. А Боб добавляет, что он за то, чтобы ленты дублировали и на другие языки. Например, на крымско–татарский. «У меня тогда работы прибавится», – смеется он.

«НР»: Но разве можно навязывать язык?

Боб: Нет, конечно, выбор должен быть. Я считаю, что русскоязычную версию нужно показывать, но дороже и в менее удобное время, чтобы украинский был в более выигрышном положении. Иначе язык умрет просто.

«НР»: Это как–то с вашими политическими взглядами связано?

Киса: Это с нашими политическими взглядами никак не связано. Мы вообще против политики и против политиков. Песня есть такая у нас: «Достали политики, суки, уроды. Достали их жены и наглые дети…». Вот, пожалуй, и все что мы о политике можем сказать.

Любая власть – говно, зло в принципе. Само это слово «власть» – оно ужасное. Мы поддерживаем анархическую идею. «Гордо реет черный флаг, государство – главный враг». Анархия начинается с дворника. С дворника, которому платишь лично ты, чтобы он хорошо убирал твой двор. Анархия – это не тогда, когда ты платишь Леониду Черновецкому (мэр Киева, – ред.), а он потом твои деньги распределяет каким-то хитрым образом. Мы хотим сами себе быть командирами, нам не нужен начальник. Александр Сергеевич Пушкин – это мой главный командир.

«НР»: Вы вообще не сильно похожи на панков. Вот мы с вами сидим в такой модной студии, вы довольно прилично одеты... во всяком случае, без ирокезов, булавок в носу и прочих панковских приколов…

Киса: А сегодня панк – это не грязь под ногтями и не нищета. Сегодня настоящий панк – это Достоевский и Пушкин. Вот это вызов обществу, а не немытые волосы. Это Sex Pistols х**чил в чистенькой чопорной Британии. А сейчас агрессия – это уже не форма протеста, а норма. Мы действуем вопреки. Если вокруг хамье и гопники, то мы будем вежливые и чопорные. Мы против революций. Хватит вы***ваться и чего-то требовать, давайте растить детей и читать книжки.

«НР»: Тогда зачем вы материтесь в песнях?

Киса: Потому что мы поем на понятном людям языке. Из песни, как говорится, слов не выкинешь. Если мы захотим попасть в телевизор, тогда мы напишем песню без матов. А пока нам этого не нужно.

Выступление в Киеве

На концертах «Кукол Клауса» бывает необычная публика. Никаких тебе грязных невменяемых парней в рваных джинсах, наоборот – в толпе можно увидеть и ребенка лет пяти, и девушку в инвалидной коляске, и женщину довольно солидного возраста.

«НР»: Зачем вы на сайте свои песни выложили в бесплатном доступе?

Боб: В нынешнее время певец должен быть благодарен слушателям, которые его слушают.

Киса: Настоящий пример творчества: стоит человек на улице с шляпой, а прохожие кидают в нее деньги. Вот это честный заработок.

Боб: Кстати, мы были одними из первых в Украине, кто выложил свои песни.

«НР»: У вас не только сайт есть, но и группа Вконтакте, Майспейс, ЖЖ…

Боб: Да, мы современные люди. Мы умеем пользоваться интернетом, кофеваркой и блендером. Почему вас это все удивляет? Да у каждого школьника сегодня есть профиль Вконтакте.

«НР»: Это вы так фанатов собираете?

Киса: Нам фанаты не нужны, ни в коем случае.

Боб: Мы однажды снимали жилье у женщины, чья дочка фанатела от Иванушек International. Вот она была фанаткой. Она сходила с ума, покупала их фотографии и т.д.

Киса: Это была болезнь. И ее мама серьезно беспокоилась о здоровье дочки. Так вот, нам нужны слушатели, но нам не нужны фанаты.

«НР»: Вы могли бы поехать в политический тур по городам и весям?

Киса: Нееее, никакой политики. Я зато могу водку рекламировать! Очень прошу представителей масс-медиа эту тему осветить. Чтобы водочные магнаты нас финансировали. Мы даже готовы песню написать про водку. На телике водку нельзя рекламировать, а мы можем! Я, лично, водку люблю.

«НР»: Почему вы переехали именно в Киев, а не в Москву?

Боб: Москва для нас некомфортный город. Киев пока еще город комфортный. Правда, тут тоже начинаются пи***цы. Слон умер, верблюд умер, журавль сбежал… Теперь вот пиво пить на улицах запрещают.

Примерно на этом месте мы вышли на перекур, после которого ритм беседы заметно замедлился.

«НР»: Музыка – это для вас хобби?

Киса: Образ жизни. Был бы президентом, заставил бы в школах сдавать обязательные экзамены по музыке. Какого бока физике у нас учат всерьез, а музыке уделяют так мало времени? Грамотный человек просто обязан разбираться в музыке. Вот почему во Франции в школах ввели курс истории кино? Чем мы хуже?

(выпивает)

Чувак. Ты не понимаешь. Рок-н-ролл – это способ жизни. Когда ты сначала не репетируешь недельку, а потом поиграешь… то крепатура появляется на таких мышцах, о которых ты даже раньше не догадывался. О которых ты не узнаешь даже после занятий спортом или сексом…Секс-спорт-джаз – это вообще идеальное сочетание для жизни.

«НР»: Зачем вам концерты, если вы и так регулярно репетируете?

Киса: Кому что от этой жизни надо. Кому-то нужен драйв просто, кому-то надо с тёлочками позависать после репетиции, кому-то прославиться или денег заработать. А мы просто не можем иначе, нам это надо по физическим причинам. У нас просто руки чешутся. А концерты… Когда выступаешь на репетициях – это как онанизм. По кайфу, но вся твоя энергия ушла в стены. А когда на концерте – это уже секс. Нам нужен партнер.

«НР»: Ваша песня о Севастополе уже появилась после переезда в Киев?

Боб: Здесь уже появилась, конечно… Нас страшно мучает ностальгия. Мы Севастополь очень любим, но там для нас нет работы с достойной оплатой. И мы там очень редко бываем.

Это выглядит примерно так: двадцать часов туда едем-едем-едем, потом мгновенно а-аа-аа-аааа-аа – и снова двадцать часов едем обратно.

Киса: Ну и нам важна языковая среда. Не в смысле украинский или русский. А в смысле профессиональной, душевной среды. Чтобы я мог с людьми на одной волне, на одном профессиональном языке говорить. В Киеве такие люди есть. Здесь хоть какое-то кинодвижение... В Севастополе его почти нет. Изредка только туда приезжают кино снимать.

Боб: Это вообще огромный про*б нашей сегодняшней жизни, что в Украине не снимают кино, потому что тут можно снимать любую локацию.

Киса: Крым круче Голливуда на 15 солнечных дней в году, и в Голливуде не снимаются горы, не снимается зима… В Крыму все есть, все климатические зоны мира. Крым – это вообще уникальное место, а мы его не ценим. А еще есть Карпаты, еще есть пустыня…

Боб: Самый любимый изъ*б студентов Карпенко-Карого – выехать на Позняки и снять на барханах какой-нибудь Ашхабад. Еще недавно там была пустыня, только ее застроили.

«НР»: Так а что мешает кино снимать?

Боб: Да ничего не мешает. Мозги людям надо поменять просто. Прекратить бухать и воровать. И Крым тогда может стать кинематографической столицей мира. Деньги надо зарабатывать, а не мутить. У нас все думают, как денег намутить. А надо думать, как заработать. И вообще. Люди ходят по улицам и друг другу даже не улыбаются. Какого х*я?

Киса: Я вот как раз следующую песню задумываю с рабочим названием «Куда ты хотел бы свалить отсюда?». И перечень стран…

«Куклы Клауса»

© 2010, «Новый Регион – Севастополь»

Адрес статьи: http://www.nr2.ru/nn/288050.html

Москва, Июнь 17 (Новый Регион, Виталий Акимов) – Если бы молодой современник, из тех, кто уже не был рожден в СССР, телепортировался в Россию конца 90-х годов прошлого века, он наверняка бы поразился тому, как изменилась жизнь за последние годы.

Он увидел бы свободную прессу и выборы губернаторов, ощутил конкурентную среду и многое понял про социальный лифт (практически каждый россиянин с амбициями мог стать депутатом). Но все это наблюдалось на фоне высокой смертности и массового протеста.

Захотел бы наш молодой экспериментатор вернуться назад, в путинскую стабильность или остался в 90-х? Какую бы оценку вынес «ребятам из Питера», которые 10 лет «модернизировали» страну и законы? Об этом корреспондент РИА «НР» побеседовал с известным адвокатом Дмитрием Аграновским.

«Новый Регион»: Дмитрий, если сравнить уровень свободы в России 10 лет назад и сейчас, согласны ли вы, что при Путине ее стало значительно меньше?

Дмитрий Аграновский: Свобода включает в себя массу параметров. Свободы, как таковой, сейчас меньше. Но если сравнивать с ельцинскими временами, тогда совсем все было плохо. Парадоксальная вещь получается, если сравнить путинский режим и ельцинский. Я полностью за свободу – это одна из высших ценностей. Когда больше было политической свободы, при Ельцине или сейчас? Конечно, при Ельцине. Но если сравнить: тогда была лучше жизнь или сейчас – конечно сейчас. При Ельцине происходило полное разрушение институтов государства, махновщина, бандитизм и прочее. В этой обстановке за всеми не уследишь. Тогда какие-то свободы допускались вынуждено.

При Ельцине можно было кричать «Банду Ельцина под суд», но ведь гораздо больше людей участвовало в таких мероприятиях. Я думаю, что и Ельцин с удовольствием бы все это зажал, но тогда государству, в силу его слабости, было труднее зажимать народное недовольство. Да и недовольства было гораздо больше, оно было более организованное, более сильное.

Потом государство сорганизовалось. И поскольку оно от общества не получает ни малейшего отпора, оно расширилось до таких пределов. Ельцин, если уж на то пошло, он парламент расстрелял из танков. И я знаю из достоверных источников, что потом защитников Белого Дома расстреливали на стадионе «Красная Пресня». Так что тут тоже, уровень свободы сравнивать сложно… Все-таки при Путине такого в Москве не происходило. Я не могу себе представить, чтобы Путин вывел танки на улицу и начал расстреливать оппозиционеров. Да, будут бить дубинками, будут сажать за плакат, но чтобы вот так вот…

При Путине есть определенные правила игры. Они гораздо более жесткие. И это плохо. Сегодняшняя жизнь и близко не соответствует нормам демократического государства. Но есть определенные правила. Если ты идешь на «марш несогласных» – ты получишь по голове дубинкой, скорее всего. Это неправильно, незаконно, но это ясно. А в 90-е годы все это было гораздо более хаотично. Человека просто могли убить.

Если брать параметры системы в целом, то нельзя сказать, что свободы при Путине стало меньше, чем при Ельцине…

«НР»: Но в ельцинские времена не сажали в тюрьму за плакат «Долой Ельцина». Сейчас за плакат «Долой Путина» туда можно угодить очень легко.

Д.А.: Сейчас какое-никакое, но государство восстановилось. Проблема в том, что над этим государством отсутствуют механизмы контроля со стороны общества. Поэтому допускаются вот такие перегибы как посадки за плакат.

Я сильно сомневаюсь, что сам Путин это как-то санкционирует, что за плакат нужно сажать. Разве что это делается с его молчаливого согласия.

При Ельцине не сажали за плакат, потому что просто не могли. Были огромные митинги. Сейчас на митинг выходит сто человек, двести – их просто ни в грош не ставят и все. Если на Триумфальную площадь вместо тысячи, двух тысяч соберется пятьдесят тысяч – отношение к ним будет абсолютно другое. С организаторами будут договариваться. Как Путин сказал: слабых бьют. Это относится к стране, это относится к оппозиции. Такой закон сильного очень далек от цивилизованного европейского государства.

Оно у нас и не цивилизованное и не европейское. Мы живем по закону – кто сильнее, тот и прав.

Вот говорят «чекисты, чекисты». Японские, американские или французские спецслужбы ничуть не менее чекистые, чем наши. Но у них там есть очень серьезная система контроля со стороны общества, со стороны государства. Государство в этом заинтересовано. Потому что рыночный капитализм не работает без свободы. Без свободы слова, без свободы личности, без рыночной экономики, без независимых СМИ. У нас ничего этого нет, контроля со стороны общества нет. Поэтому силовики и власть постепенно расширяются и подминают под себя все новые права. Это такой закон.

Эта тенденция будет продолжаться до тех пор, пока они не наткнутся на какие-то естественные границы. Как, например, налоги. Нельзя их бесконечно повышать, после определенного уровня наступает уже уровень выживаемости.

«НР»: Недавно в одном теле-ток-шоу депутат от «Единой России» заявил, что у нас демократия, но с элементами «мягкого авторитаризма». Согласны Вы с этим определением?

Д.А.: Я понятия не имею, что это такое и что он имел ввиду. Я могу согласиться с тем, что ему, как члену «Единой России», сейчас хорошо. Когда члены «Единой России» говорят о демократии, это просто смешно. А что такое демократия с признаками авторитаризма мне неизвестно. Демократия либо есть, либо нет.

Лично я считаю, что у нас авторитаризм в полный рост. Но он был и при Ельцине. С того момента как власти наплевали на результаты референдума по сохранению Советского Союза – с тех пор у нас авторитаризм. А когда в 93-м году произошел антиконституционный переворот и бывший президент захватил власть в стране, может быть после этого демократия? Конечно, нет.

«НР»: Вы говорите, что сейчас наступила стабильность. Почему же продолжается «завинчивание гаек»?

Д.А.: Именно это меня удивляет. Путин пришел к власти под лозунгом стабильности. Стабильность уже наступила, надо отдать ему должное. Теперь-то зачем всех зажимать? Вот чего я не понимаю. Непонятна политика наших властей. С теми же «несогласными» – зачем с таким упорством их бить? Да еще и на весь мир создавать картинку. Дайте вы им выступить – не рухнет от этого власть.

Сейчас такая тенденция – взять и все запретить. Постоянно – то ужесточить, это ужесточить. Меня огорчает, что у власти находятся люди, которые считают, что запретами действительно можно навести порядок. Не просто порядок, когда «больше трех не собираться, а порядок, когда все работает, функционирует, производятся товары. В общем, когда людям жить хорошо. А такой порядок запретами сделать невозможно.

Ельцин был дурак. При нем был волюнтаризм полный. Если ему что-то не нравится – не втолкуешь уже. Эта власть более жесткая, но она в чем-то более договороспособна.

Вот вспомним монетизацию льгот. Вышли пенсионеры – закон о монетизации льгот смягчили. Или последний пример с шахтерами. Устроили они бузу. Там кто-то в Кемерово сказал, что это инспирировано спецслужбами, что это оплаченные уголовники. Но, тем не менее, посмотрите, в результате будут что-то пересматривать, материальное положение шахтеров должно улучшиться.

Тогда власть поступала жестоко, сейчас власть поступает неразумно. Запрещая митинги, сажая за плакат, власть сама себя дискредитирует. Вот последний «марш несогласных». У меня такое ощущение, что иностранных журналистов было больше, чем омоновцев. Картинка на весь мир. Зачем такая картинка, зачем так страну позорить? Неразумная политика. Но она не ставит своей целью умышленную жестокость, как при Ельцине. Ельцин действительно ненавидел коммунистов и тогдашнюю оппозицию. У Путина такого чувства, как мне кажется, нет – он просто хочет, чтобы все было путем. Я вот вам предлагаю, чтобы все было путем, а если вам не нравится, тогда вот ОМОН вам объяснит как надо.

«НР»: Одним из главных показателей уровня свободы является свобода и независимость СМИ. Уровень свободы прессы в России оценивается очень низко. Почему, так происходит, как Вы думаете?

Д.А.: В западном обществе свобода слова, свобода собраний, независимые суды – они там нужны. Потому что там есть конкуренция. Грубо говоря, политическая часть общества, смыкается с экономической и ее контролирует. Там эти системы контроля нужны, поскольку там конкуренция во всем. Без конкуренции капиталистическая система хозяйствования вырождается в коррупцию. Поэтому нужны депутаты, которые постоянно везде суют свой нос, журналисты, которые везде лезут и всем интересуются и так далее.

У нас ничего этого нет. Сейчас в России просто качают нефть и все. Независимых институтов для выживания власти не нужно. Потому что есть труба, ее контролируют, а в общем как такового производства, серьезного бизнеса в России нет.

Если есть две конкурирующие фирмы, у нас должна быть возможность свободно и объективно между ними выбрать. Иначе мы сделаем неправильный выбор. На западе эта система отточена. А у нас одна фирма. Поэтому, зачем нам заморачиваться вопросами выбора? Власть, как совокупность технократов, не видит особой необходимости в свободе выборов, в свободе прессы. Власти этой проблемой не озаботились, а народ себя никак не проявляет. Есть шутка: народ в политике – исчезающее малая величина, которой можно пренебречь.

Возьмем ту же Украину. Посмотрите на Юлию Тимошенко. У меня нет ни малейшего сомнения, что дай ей власть, и она зажмет все, что угодно, и с оппонентами церемониться не будет. Но там другая система, там есть две влиятельные силы, и они вынуждены друг с другом договариваться. У нас, к сожалению, такого нет. У нас как в экономике нет конкуренции, так и в политике нет конкуренции.

Помните, Путин сказал, что, мол, власть должна пытаться, а пресса сопротивляться. У нас с сопротивлением очень плохо. Потому что нет на это общественного запроса. Права сверху не падают. Если народ за свои права не борется, значит, они ему, объективно, не очень то и нужны. Не потому что народ какой-то плохой, а потому что в этой ситуации есть какие-то другие возможности. После ельцинского бардака сегодня есть хоть какие-то понятные правила игры. Сейчас власть более технологична, технократична. Такие вопросы как оппозиция, свобода прессы – они не видят в этом нужды какой-то для себя. Увидят – будет у нас и свобода прессы и все прочее.

© 2010, «Новый Регион – Москва»

Адрес статьи: http://www.nr2.ru/nn/288042.html

Жана Жол, Казахстан, Июнь 17 (Новый Регион, Александр Робесперов) – 16 июня в семь утра в рабочем поселке Жана Жол более трехсот нефтяников начали забастовку.

Главное требование бастующих – увеличения зарплаты минимум до двухсот тысяч тенге, сообщает «СоцСопр Казахстан». Эта забастовка является предупредительной, но решения о прекращении не было, а значит трудовой конфликт продолжается. Более того, главное выступление всех предприятий и подразделений СНПС «Актобемунайгаз» намечено на 11 июля.

По данным «СоцСопр Казахстан», независимый профсоюз уже много месяцев борется с произволом работодателя, в частности – с расовой сегрегацией и дискриминацией казахстанских рабочих, которые в разы получают меньше за аналогичный труд, чем китайские сотрудники. Бастующие требуют увольнения шести менеджеров компании, практикующих правовой беспредел в отношении работников.

Рабочие активисты добились встречи с китайскими работодателями в лице генерального директора СНПС Сюй Кэцяном. Стачком передал ему пакет требований. В ответ собственники заверили, что заработная плата повысится с 1 июля на 15% и в октябре на 20%. Но трудовой коллектив готов бороться за еще больший уровень оплаты труда.

Отметим, что забастовке предшествовал митинг протеста в Жана Жоле 9 июня, на котором рабочие выступили в защиту своих лидеров и против притеснений со стороны работодателя.

© 2010, NR2.Ru, «Новый Регион», 2.0

Адрес статьи: http://www.nr2.ru/nn/287895.html